В окружении власти все чаще жалуются, что наверху не слышат даже тех, кто активно поддерживает войну против Украины. На этом фоне звучат новые призывы гражданам «работать ради фронта» и заниматься мелким тыловым активизмом вроде вязания тёплых носков для военных — как будто страна живет в декорациях военной пропаганды, а не в ситуации затяжного конфликта и накопившейся усталости.
Образ «тёплых носков» как замена честному разговору
Истории о бабушках и детях, которые вяжут носки для фронта, подаются как образец народного подвига и сплочения. Такой примитивный, почти детсадовский по форме агитационный сюжет подменяет сложную реальность военного времени односложной картинкой, рассчитанной на эмоциональную реакцию, а не на осмысление происходящего.
Подобные программы добровольной помощи фронту существовали не только в СССР. В нацистской Германии также действовали инициативы по сбору тёплых вещей и иной поддержки солдат, но это не спасло режим от поражения. Апелляция к «носочкам» сегодня — не аргумент, а попытка скрыть от общества реальную цену войны.
Со стороны власти всё это выглядит как недовольство масштабом реальной поддержки: часть граждан готова помогать военным адресно, но превращать собственную жизнь в бесконечное служение фронту, как требуют лозунги уровня «всё для фронта, всё для победы», далеко не все согласны.
За последние месяцы усилилось давление почти на все группы населения. Крупному бизнесу фактически предложено «добровольно» профинансировать военные расходы, для малого и среднего бизнеса повышаются налоги, а школьников по всей стране всё активнее привлекают к сборке дронов и другим «патриотическим» активностям в «свободное от учёбы время» или даже вместо нормальных занятий.
Игнорирование общественных настроений
Все эти призывы нарастают именно тогда, когда даже официальные социологические службы фиксируют падение уровня доверия к высшему руководству. Одновременно растёт доля тех, кто заявляет о желании прекращения войны и поиске мирного выхода из конфликта.
В соцсетях всё чаще появляются обращения, где пользователи пытаются «донести до власти», насколько люди устали от затянувшейся военной кампании, ухудшения экономической ситуации и постоянного давления. Однако сверху следует однозначный сигнал: жалобы и просьбы «остановиться» не интересуют, допустимы лишь предложения, как обеспечить войне продолжение и ресурсную подпитку.
Требование сосредоточиться исключительно на задачах фронта касается не только общества, но и кабинетов чиновников и технократов. Им фактически предписано не говорить о системных проблемах экономики, а искать способы поддерживать рост и доходы бюджета в условиях продолжения боевых действий.
Нефтяные доходы как аргумент продолжать войну
На руку сторонникам продолжения военной кампании сыграл недавний рост мировых цен на нефть и газ на фоне обострения ситуации вокруг Ирана и ближневосточного конфликта. Дополнительные доходы от экспорта энергоресурсов воспринимаются в верхах как подтверждение того, что выбранный курс можно продолжать почти без оглядки на последствия.
Часть санкционных ограничений против российского нефтяного сектора была временно ослаблена, что дало бюджету ощутимый приток валютной выручки. Даже если реальные суммы скромнее официально озвучиваемых оценок, создаётся иллюзия, что внешняя конъюнктура компенсирует издержки войны и позволяет не менять курс.
Но эти «упавшие с неба» деньги почти наверняка будут направлены преимущественно на военные нужды, а не на развитие гражданской экономики или повышение уровня жизни. В результате усиливается разрыв между пропагандистской картинкой всеобщей мобилизации и повседневной реальностью, где растут налоги, закрываются мелкие предприятия, а фермеры несут убытки, вплоть до массового забоя скота.
Когда виртуальный мир столкнётся с повседневностью
Власть рисует образ страны, в которой бабушки дружно вяжут носки, дети и школьники собирают дроны, бизнес охотно делится сверхприбылями, а общество сплочено вокруг военной цели. Однако на практике многие сталкиваются с закрытием кафе и магазинов, ростом фискальной нагрузки, исчезновением привычных возможностей заработка и с ощущением, что ресурсы направляются прежде всего на продолжение боевых действий, а не на решение насущных проблем.
После 2022 года значительную часть последствий удавалось временно сглаживать прямыми вливаниями бюджетных средств, но запас прочности исчерпывается. Нарастают признаки социального напряжения, настолько заметные, что даже лояльные системе политики вынуждены на них ссылаться, пугая перспективой «революционных» настроений уже в ближайшие месяцы.
Часть наблюдателей в такой ситуации надеется на некую новую «оттепель», смягчение внутренних практик и начало реальных переговоров о прекращении войны против Украины. Но есть и противоположный сценарий: усиление каратительных механизмов, расширение полномочий силовых структур и дальнейшая криминализация любой нелояльности.
Первые шаги в этом направлении уже заметны: усиливается контроль спецслужб над пенитенциарной системой, расширяются возможности давления на фигурантов политически чувствительных дел. В этом контексте не исключено, что под удар в перспективе попадут не только активисты или «иноагенты», но и самые обычные граждане, которые окажутся недостаточно лояльными или просто не готовы вечно «вязать носочки» в условиях падающего уровня жизни.
