«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейный роман о войне, памяти и взрослении

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы ее прозу активно переиздают и обсуждают, а ведущие авторки XXI века называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской литературы. Феминистская оптика важна для ее текстов, но читателя сегодня, вероятно, прежде всего заинтересует исторический, антивоенный слой этого романа, в котором частное и политическое неразрывно переплетены. Русский перевод книги вышел в издательстве «Подписные издания».

Наталия Гинзбург стала писательницей, на которую ссылаются многие современные авторки. Салли Руни назвала «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон в журнале The New Yorker опубликовала энергичный и восторженный текст об ее эссеистике, а Рейчел Каск увидела в прозе Гинзбург «эталон нового женского голоса». Это лишь часть длинного списка писательниц, для которых Гинзбург стала важным ориентиром.

Сегодня ее книги переиздают, читают, изучают в университетах и ставят на сцене по всему миру. Новый виток интереса начался в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте превратился в глобальное культурное событие и снова привлек внимание к итальянской литературе XX века. Тогда одновременно запустились переиздания многих авторов, в том числе Наталии Гинзбург.

Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец, биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убежденным антифашистом, за что вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первый муж Наталии, издатель и активист сопротивления Леоне Гинзбург, также подвергался преследованиям: с 1940 по 1943 год он вместе с женой и детьми находился в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, а затем казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; позднее один из них, Карло Гинзбург, стал одним из самых известных историков своего поколения.

После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», соучредителем которого был ее亡 муж. Там она сотрудничала с ведущими писателями Италии — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В тот же период Гинзбург подготовила собственный перевод первой части «Поисков утраченного времени» Марселя Пруста — «По направлению к Свану», написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько прозаческих книг. Именно тогда она обрела широкую известность в Италии — прежде всего благодаря роману «Семейный лексикон» (1963).

В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в эпизодах фильма Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссером). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автокатастрофу; ему понадобилось переливание крови, которая оказалась зараженной. В 49 лет он умер, и Гинзбург вновь осталась вдовой. В этом браке родилось двое детей с инвалидностью, один из них умер в младенчестве.

В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций, поддерживала право женщин на аборт. Она умерла в 1991 году в Риме. До последних дней жизни продолжала работать в издательстве «Эйнауди» и как редактор трудилась над итальянским переводом романа Ги де Мопассана «Жизнь».

Интерес к Гинзбург в России усилился уже после того, как ее переоткрыли англоязычные издатели и критики. В отечественных книжных магазинах ее проза появилась в тщательно подготовленных, литературно выверенных переводах: одно из петербургских издательств выпустило уже два романа. Сначала — знаменитый «Семейный лексикон», затем — «Все наши вчера».

Эти книги во многом перекликаются по тематике и сюжетным мотивам, поэтому знакомство с автором можно начинать с любой из них. Но есть ощутимая разница в эмоциональном тоне. «Семейный лексикон» — преимущественно смешная и только местами очень грустная книга. «Все наши вчера», напротив, в основном пронизаны печалью, хотя редкие светлые эпизоды оказываются тем радостнее — иногда до громкого смеха.

Действие романа разворачивается на севере Италии в годы диктатуры Муссолини и последующей войны. В центре — две семьи, живущие по соседству. Одна — обедневшие буржуа, другая — владельцы мыльной фабрики. В первом доме — осиротевшие мальчики и девочки; во втором — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, возлюбленные, домашняя прислуга. В начале повествования персонажей так много, что создается ощущение слегка хаотичной, но мирной повседневности при фашистском режиме.

Затем в страну приходит война. Мирная жизнь стремительно обрывается, и в сюжет входят аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман завершается вместе с поражением фашистской Италии и казнью Муссолини. Страна лежит в руинах и не понимает, какое будущее ее ждет, а выжившие члены двух семей возвращаются в родной город, пытаясь собрать заново хотя бы часть разрушенного мира.

Среди многочисленных героев выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневшей буржуазии. На глазах читателя она проходит путь от растерянного подростка до женщины, чья жизнь безвозвратно изменена войной. Анна влюбляется, переживает неожиданную беременность, к которой не была готова, затем уезжает в южную деревню и в самом конце войны сталкивается со второй трагедией. К финалу она становится матерью и вдовой, человеком, который пережил утраты и теперь мечтает лишь о том, чтобы вернуться к оставшимся родным. В этом образе легко угадываются автобиографические мотивы, связанные с переживаниями самой Наталии Гинзбург.

Семья — одна из ключевых тем в творчестве писательницы. Она не идеализирует ее, но и не разрушает с позиций детского бунта. Гинзбург внимательно всматривается в повседневное функционирование семейного круга: как именно члены семьи разговаривают друг с другом, какие слова выбирают для шуток и ссор, как сообщают о радостных и страшных событиях, какие выражения и интонации остаются с нами на десятилетия, переживая даже смерть родителей.

Особое внимание автор уделяет языку — семейному лексикону, из которого соткана память. Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки. Французский модернист одним из первых показал, как домашний язык связывает нас с самыми глубокими слоями личных воспоминаний. Гинзбург развивает эту линию, но делает это гораздо более сдержанным и лаконичным стилем.

Бытовые сцены и внутренние кризисы героев требуют точности и скупости. «Все наши вчера» написаны как раз таким, нарочито простым языком — тем, которым мы говорим каждый день: болтаем, сплетничаем, делимся тревогами. Гинзбург сознательно избегает пафоса и возвышенной риторики, противопоставляя этот интонационный выбор напыщенному языку фашистской пропаганды и вообще любому тоталитарному дискурсу.

В русском переводе удалось сохранить эту интонационную тонкость: речь героев звучит живо и узнаваемо — от язвительных шуток до резких оскорблений и от признаний в любви до взрывов ненависти. Простота формы не отменяет эмоциональной сложности, а наоборот, подчеркивает ее.

Русскоязычные и зарубежные читатели часто воспринимают прозу Гинзбург по‑разному. В странах Запада ее книги вернулись в широкий оборот около десяти лет назад — в относительно мирную эпоху и на волне нового интереса к феминистской литературе. Поэтому для многих современных писательниц она стала прежде всего «образцом женского голоса», задающего интонацию и оптику.

В России переиздание ее книг началось уже тогда, когда ощущение «мирного времени» стремительно оказалось в прошлом. На этом фоне антивоенный и антиавторитарный нерв прозы Гинзбург считывается особенно остро. Ее романы, при всей их мягкости и внимании к частной жизни, показывают, как именно люди выживают — или не выживают — в милитаризированном, репрессивном государстве.

Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий и не пытается сгладить трагедии, о которых пишет. Но ее книги не производят ощущения безнадежности. Напротив, биография писательницы и ее художественный мир дают возможность по‑другому взглянуть на собственный опыт жизни в трудные, темные годы — чуть строже, но и чуть взрослее. Уже одно это делает «Все наши вчера» важным чтением сегодня.