У здания штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне в апреле 2026 года проходила акция протеста против действий иммиграционной и таможенной службы США.
Компания представила «манифест новой эры сдерживания»
Компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и миграционных ведомств США, обнародовала манифест из 22 пунктов, в котором сформулировала принципы «новой эры сдерживания», основанной на использовании искусственного интеллекта.
Документ был опубликован 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пояснением, что это краткое изложение книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic», написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга, вышедшая в 2025 году, описывается как попытка заложить теоретическую основу деятельности компании.
Ключевые тезисы манифеста: от роли Кремниевой долины до «эры ИИ‑сдерживания»
Обязанность технологического сектора перед государством
1. Кремниевая долина, по мнению авторов документа, находится в моральном долгу перед страной, благодаря которой стал возможен ее подъем. Инженерная элита, говорится в тексте, несет прямую обязанность участвовать в обороне государства.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они задаются вопросом, действительно ли iPhone является высшим достижением цивилизации: устройство радикально изменило жизнь людей, но теперь, утверждается в манифесте, может ограничивать воображение и представление о возможном.
3. В документе говорится, что «бесплатной электронной почты недостаточно». Упадок культуры или целой цивилизации — включая ее правящий класс — может быть прощен только в том случае, если она способна обеспечивать экономический рост и безопасность общества.
«Мягкая сила» против «жесткой» и роль ИИ
4. Авторы заявляют, что ограниченность одной лишь «мягкой силы» и высоких моральных лозунгов стала очевидной. Для победы свободным и демократическим обществам нужна «жесткая сила», и в XXI веке, по их мнению, ее основу будет составлять программное обеспечение.
5. В манифесте подчеркивается, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, утверждают авторы, не будут тратить время на публичные споры о допустимости разработки критически важных для армии и национальной безопасности технологий — они просто займутся этим на практике.
Призыв к всеобщей воинской обязанности
6. Один из тезисов — предложение сделать военную службу всеобщей обязанностью. По мнению составителей документа, обществу стоит всерьез рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риск и издержки разделяются всеми гражданами.
7. Авторы формулируют принцип: если военнослужащий просит лучшее вооружение, его нужно создать — это относится как к оружию, так и к программному обеспечению. При этом они утверждают, что общество может спорить о допустимости военных операций за рубежом, но обязано без колебаний поддерживать тех, кого отправляет в зоны риска.
Госслужба, политика и общественная дискуссия
8. В документе говорится, что госслужащие не должны играть роль «жрецов» и не обязаны быть объектом слепого почитания. При этом подчеркивается, что любой бизнес, который платил бы сотрудникам так же мало, как федеральное правительство США платит чиновникам, с трудом бы выжил.
9. Авторы призывают более снисходительно относиться к тем, кто посвятил себя публичной политике. Полное отсутствие пространства для прощения, отказ от терпимости к сложности и противоречивости человеческой природы, по их мнению, может привести к тому, что у власти окажутся лидеры, о выборе которых общество пожалеет.
10. Отдельный пункт посвящен «психологизации» современной политики. В манифесте утверждается, что те, кто ищет в политике смысл жизни и самоидентификацию, перенося личные переживания на людей, с которыми никогда не встретятся, в конечном счете обречены на разочарование.
11. Отмечается, что общество слишком быстро стремится уничтожить оппонентов и злорадствовать по этому поводу. Победа над противником, говорится в тексте, — повод для паузы и размышления, а не для празднования.
От атомного века к «сдерживанию на основе ИИ»
12. Авторы объявляют, что «атомный век заканчивается». По их мысли, эпоха сдерживания, основанная на ядерном оружии, подходит к концу, и ее сменяет новая эпоха сдерживания, выстроенная вокруг технологий искусственного интеллекта.
Роль США и послевоенное устройство Германии и Японии
13. В манифесте утверждается, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности сильнее, чем США. Авторы признают, что страна далека от совершенства, но подчеркивают: возможности для людей без наследственных привилегий здесь, по их мнению, шире, чем где‑либо еще.
14. Американская мощь, говорится в документе, обеспечила необычайно долгий период без прямых войн между великими державами. Три поколения — миллиарды людей, их дети и внуки — не знали мировой войны, и многие, как считают авторы, воспринимают это как должное.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, по мнению авторов манифеста, требует пересмотра. Ослабление Германии они называют чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь платит высокую цену. Аналогичная приверженность японскому пацифизму, говорится в тексте, может влиять на баланс сил в Азии.
От отношения к предпринимателям до борьбы с преступностью
16. Авторы призывают поддерживать тех, кто берется создавать что‑то новое там, где рыночные механизмы бессильны. Они утверждают, что массовая культура часто высмеивает крупные амбиции предпринимателей вроде Илона Маска, словно миллиардеры должны заниматься исключительно личным обогащением, игнорируя возможную общественную ценность созданных ими проектов.
17. Отдельный пункт посвящен борьбе с насильственной преступностью в США: утверждается, что многие политики фактически уклоняются от решения этой проблемы, избегают серьезных шагов и рисков, необходимых для спасения жизней, и к этому процессу должна подключиться Кремниевая долина.
Критика публичности, «культуры отмены» и отношения к религии
18. Манифест утверждает, что безжалостное вмешательство в частную жизнь публичных людей отталкивает талантливых специалистов от государственной службы. Публичное пространство описывается как среда, где поверхностные и мелочные атаки на тех, кто занят чем‑то отличным от личного обогащения, стали настолько нетерпимыми, что во власти остаются малоэффективные фигуры.
19. Авторы критикуют культуру крайней осторожности в публичной жизни: те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», часто, по их мнению, не говорят ничего существенного.
20. В документе содержится призыв противостоять нетерпимости к религии в определенных кругах. Как утверждают авторы, неприязнь части элиты к религиозным убеждениям показывает, что их политический проект менее открыт и интеллектуально честен, чем заявляется.
Спорные тезисы о «иерархии культур» и национальной идентичности
21. Один из наиболее спорных пунктов касается оценки культур. Авторы заявляют, что сейчас все культуры считаются равными, а критика и оценочные суждения фактически табуированы. При этом в манифесте говорится, что одни культуры и субкультуры «творили чудеса», тогда как другие якобы остаются неэффективными, регрессивными и вредными.
22. Завершая список, авторы выступают против «поверхностного и пустого плюрализма». По их версии, США и другие западные страны в последние десятилетия избегали четкого определения национальной культуры во имя инклюзивности, и теперь встает вопрос: что именно должно входить в эту инклюзивность.
Реакция: обвинения в техноавторитаризме и расовой риторике
Круг тем манифеста, как отмечает профильная пресса, чрезвычайно широк: от обязанности технологических компаний участвовать в обороне США и идеи всеобщей воинской повинности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. Особенно цитируется пункт № 21, где заявляется, что некоторые культуры «породили чудеса», тогда как другие якобы посредственны или вредны.
В документе также затрагиваются споры о применении искусственного интеллекта в военной сфере. Там повторяется мысль, что неизбежность оружия на основе ИИ делает главным вопрос о том, в чьих руках окажутся эти технологии и для каких целей, а противники, по мнению авторов, не будут тратить время на «показные дебаты», а просто будут действовать.
Отдельные тезисы посвящены послевоенному статусу Германии и Японии: ослабление Германии в манифесте характеризуется как чрезмерная мера, за которую Европа «платит высокую цену».
Критика журналистов, философов и экспертов по открытым данным
Публикация манифеста вызвала широкий резонанс в технологической отрасли и в зарубежных СМИ. Одно из американских деловых изданий назвало идею возвращения обязательного призыва на военную службу в США — отмененного после войны во Вьетнаме — одним из самых провокационных пунктов документа. Другое медиа отметило, что отдельные положения манифеста перекликаются с тезисами белых националистов о «ценности западных культур», поскольку в тексте критикуются культурная инклюзивность и плюрализм.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподаватель Венского университета, в социальной сети охарактеризовал манифест как «пример технофашизма».
Руководитель международного расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя идею о различии культур, предупредил, что признание подобной иерархии фактически открывает возможность применять разные стандарты проверки и контроля к разным группам и государствам. По его словам, формально процедура проверки может сохраняться, но ее демократическая функция в таком случае исчезает.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи: Palantir продает программное обеспечение в том числе оборонным структурам и миграционным ведомствам, поэтому 22 пункта манифеста — не отвлеченная философия, а публичная идеология компании, чьи доходы напрямую зависят от политической повестки, которую она продвигает.
Опасения в Великобритании: контракты с Palantir под вопросом
Резкую критику манифеста высказывают и в Великобритании. По данным местной прессы, ряд политиков поставили под сомнение целесообразность государственных контрактов с компанией. Сообщается, что Palantir уже получила в стране госконтракты более чем на 500 миллионов фунтов, включая крупную сделку с Национальной службой здравоохранения.
Член британского парламента Мартин Ригли назвал документ, в котором одобряется внедрение массового государственного наблюдения с использованием ИИ и поддерживается идея всеобщей воинской повинности в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Депутат от лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию манифеста «крайне тревожной». По ее словам, Palantir «очевидно стремится оказаться в центре технологической революции в сфере обороны». Она добавила, что если компания пытается диктовать политический курс и определять направления государственных инвестиций, то речь идет уже не просто о разработчике ИТ‑решений, а о политическом игроке.
