Александр Лукашенко рассказал, какой он видит «большую сделку» с США. По его словам, вопрос политзаключённых и санкций — лишь малая часть повестки. Ради чего он готов торговаться с Дональдом Трампом?
В беседе с телеведущим Риком Санчесом на российском пропагандистском канале RT Александр Лукашенко подтвердил, что разговоры о возможной «большой сделке» с США ведутся уже давно. Он подчеркнул, что сама по себе встреча с Дональдом Трампом для него не цель: «Скажу откровенно, приятно было бы увидеть этого человека с глазу на глаз и пожать ему руку, но это не самоцель, это не главное. Надо понимать, что кроме того, что мы обыкновенные люди, которые хотят общаться и поздороваться, познакомиться друг с другом, мы ещё и президенты, поэтому встреча должна быть подготовлена».
О том, чего именно Лукашенко ожидает от «большой сделки» с США, рассуждают эксперты.
«Политзаключённые, санкции — это мелочь»
Лукашенко даёт понять, что хотел бы заранее подготовить для подписания некое «соглашение», которое стало бы основой возможной крупной сделки между Минском и Вашингтоном. По его словам, встреча в США не должна выглядеть как визит «вассала к императору»: «Это не какая‑то напыщенность, это не петушиная политика, нет, это политика реального президента, который уважает собственный народ. Я готов к этой встрече, мы готовы, мы готовы и к сделке, но её нужно подготовить, чтобы там были интересы и США, и Беларуси».
Он настаивает, что было бы неверно сводить американские интересы только к освобождению, как говорит Вашингтон, политзаключённых в Беларуси в обмен на отмену санкций. По утверждению Лукашенко, «политзаключённые, санкции — это мелочь», а в повестке есть «гораздо больше вопросов, которые надо урегулировать» — именно они и должны стать содержанием «большой сделки».
«Пик политической карьеры»
Бывший дипломат, руководитель Агентства евроатлантического сотрудничества Валерий Ковалевский считает, что возможная поездка Лукашенко в США имеет для него принципиальное значение: «Это пик политической карьеры. Никогда за время его правления не было ситуации, чтобы он встречался с президентом США для полноформатных переговоров».
По словам Ковалевского, такая встреча имела бы особый вес на фоне нынешней ситуации: «Есть угроза суверенитету и независимости нашей страны. Продолжается война, и существуют сценарии, при которых Россия попытается втянуть Беларусь в военное противостояние не только с Украиной, но и с государствами Запада. Для Лукашенко крайне важно, чтобы визит в США состоялся и позволил отстоять собственные интересы, которые, конечно же, заключаются в сохранении его личной власти в Беларуси. Но чтобы пользоваться этой властью, ему приходится думать и о том, как укреплять суверенитет Беларуси».
Политолог Валерий Карбалевич убеждён, что для Лукашенко важен весь пакет возможных договорённостей — и отмена американских санкций, и сделки по белорусскому калию. По его оценке, опираясь на эти договорённости, Минск рассчитывает обойти европейские ограничения и в первую очередь вернуть доступ к Клайпедскому порту, через который до санкций шли поставки калийных удобрений. «Зацепившись за этот калий как за одно звено, вытащить всю цепь, — поясняет политолог. — Плюс прорвать дипломатическую блокаду на западном направлении. Европа не признаёт Лукашенко президентом Беларуси. А для него крайне важно добиться признания западных государств и выхода из изоляции».
Историк и политический обозреватель Александр Фридман полагает, что в рамках «большой сделки» может обсуждаться весь комплекс шагов по нормализации отношений: «Речь может идти о возвращении посла США в Беларусь, о возможном возобновлении прямого авиасообщения, об экономических проектах. Лукашенко заинтересован в инвестициях со стороны Соединённых Штатов. Через соглашение об освобождении политзаключённых в обмен на отмену санкций он хочет выйти на что‑то масштабное в экономике прежде всего».
Лукашенко спешит завершить переговоры?
Контакты между белорусскими властями и администрацией Дональда Трампа продолжаются более года. За это время на свободу вышли несколько групп политзаключённых, США отменили часть ограничений в отношении белорусских калийных удобрений, а также сняли санкции с «Белавиа», ряда банков и Минфина. Однако ключевая «большая сделка», при которой были бы освобождены все политзаключённые, пока не заключена.
По словам Валерия Карбалевича, сейчас трудно однозначно сказать, кто именно тормозит процесс: «Переговоры крайне закрытые. Возможно, если бы Лукашенко пошёл на более решительные шаги по освобождению политзаключённых, это позволило бы ускорить заключение сделки», — предполагает он.
Валерий Ковалевский считает, что ближайшие месяцы — это период, когда Лукашенко было бы рационально довести переговоры до финала: «Темп задаёт внутриполитическая ситуация в США, которые готовятся к промежуточным выборам в Конгресс. Когда через несколько месяцев начнётся наиболее активная фаза кампании, у Дональда Трампа и его администрации будет значительно меньше времени, чтобы уделять внимание белорусской повестке». По словам экс‑дипломата, огромное значение будет иметь готовность Лукашенко и его команды идти на уступки и компромиссы.
Фридман отмечает, что Лукашенко понимает: Соединённые Штаты начали непосредственно разговаривать с ним потому, что рассматривали его как потенциально полезный фактор в контексте урегулирования украинского конфликта. При этом международная ситуация меняется настолько быстро, что любое соглашение можно перечеркнуть внешнеполитическими кризисами — будь то война на Ближнем Востоке, ухудшение отношений между Вашингтоном и Пекином или новый виток напряжённости между США и Россией. В таких условиях, по мнению эксперта, Лукашенко может исходить из того, что затягивать невыгодно, и сделку стоит заключить как можно раньше.
Ожидает ли Лукашенко от США личных гарантий?
По оценке Валерия Карбалевича, Лукашенко хотел бы включить в «большую сделку» целый комплекс вопросов: «Гарантии со стороны США, что он не повторит судьбу других лидеров, столкнувшихся с жёсткими действиями Вашингтона, тоже для него важны».
Политолог напоминает, что американская администрация демонстрировала готовность к очень решительным шагам, если считает ситуацию принципиальной. «Вероятность, что с Лукашенко случится то же, что с некоторыми другими режимами, невелика, — считает он. — Но у страха глаза велики. И неслучайно спецпредставитель президента США Джон Коул после переговоров с Лукашенко отмечал, что его собеседника до чёртиков напугали события в Венесуэле и в Иране. Видимо, такими были его впечатления от встречи в Минске».
Валерий Ковалевский полагает, что говорить о прямых гарантиях со стороны США пока преждевременно: «Мы помним, что Лукашенко — союзник прежде всего России, а не Соединённых Штатов, чтобы Вашингтон брал на себя ответственность за его безопасность. Такие ожидания, вероятно, были бы слишком завышенными».
В то же время, по мнению экс‑дипломата, в случае заключения сделки и реального продвижения к нормализации отношений в перспективе теоретически могут появиться и более глубокие разговоры о статусе и безопасности белорусского руководства. «Но, думаю, Москва вряд ли захочет уступать Вашингтону роль гаранта безопасности Лукашенко», — резюмирует он.
