Верховный суд не согласился с предложением внести в Уголовный кодекс отдельную норму о принуждении граждан к электронному голосованию. В решении суда указано, что существующие положения уже позволяют квалифицировать и наказывать подобные действия.
В документе отмечено, что принуждение к голосованию может рассматриваться как воспрепятствование свободному осуществлению избирательных прав. Это разъяснение дано в ответ на запрос депутата Госдумы Алексея Куринного.
Депутат предлагал дополнить статью 141 УК РФ отдельным пунктом о принуждении к дистанционному электронному голосованию и голосованию через электронные терминалы. Суд посчитал, что отдельное уточнение не требуется, поскольку действующие нормы уже охватывают такие правонарушения.
Юристы по избирательному праву отмечают, что наличие нормы не гарантирует её применение на практике. По оценкам специалистов, случаев уголовного преследования именно за принуждение к электронному голосованию фактически не зафиксировано; на выборах в последние годы уголовные дела инициировались в основном по другим эпизодам, а механизмы привлечения должностных лиц к ответственности работают слабо.
Где будет работать дистанционное электронное голосование (ДЭГ)
В этом году ДЭГ планируется в 32 регионах на федеральной платформе, а также в Москве. В список не попали территории, где традиционно фиксировались особенно высокие результаты правящей партии; напротив, среди регионов с ДЭГ есть территории с результатами власти заметно ниже среднего по стране.
Сам механизм ДЭГ остаётся спорным: независимая проверка его работы затруднена, наблюдатели и многие участковые комиссии не видят, как формируются итоговые данные, а видят лишь поток зашифрованных символов. Эксперты предупреждают и о риске принуждения избирателей.
На прошлых выборах в Подмосковье наблюдали схему с пунктами для онлайн‑голосования в торговых и спортивных центрах, где людей подводили к отметке за конкретного кандидата. Эксперт по электронному голосованию проверял, как такие точки влияли на динамику явки и не обнаружил очевидного одиночного всплеска, что может указывать на использование нескольких подобных пунктов.
В текущей кампании фиксируются и другие признаки возможного давления: в ряде регионов сообщают о таблицах, где за сотрудниками бюджетной сферы закрепляют «бригадиров», собирающих данные о голосовании и контролирующих участие работников, включая способ — через ДЭГ или на участке.
Эксперты и наблюдатели призывают усилить прозрачность и контроль процедур ДЭГ, пока продолжаются дискуссии о необходимости специальных норм и об эффективности действующих механизмов привлечения к ответственности.
